Главная » Статьи

Общая теория перевода

Статья посвящена вопросам общей тео­рии перевода, т.е. научной дисциплине, изучающей различными методами и приемами структуру и наиболее общие закономерно­сти перевода — одной из самых древних и весьма популярных в настоящее время видов человеческой деятельности — как про­фессиональной, так и любительской.

Общая теория перевода обычно противопоставляется так на­зываемым частным теориям перевода, которые, в свою очередь, также подразделяются на две большие ветви. Первая из них рас­сматривает закономерные соответствия форм двух конкретных языков и регулярные способы перехода от конкретного языка А к конкретному языку В, и наоборот. Так, например, можно гово­рить о частной теории перевода английского и русского, фран­цузского и английского, русского и китайского и других пар язы­ков. Такие частные теории перевода наиболее тесно смыкаются с контрастивной лингвистикой.

Вторая ветвь изучает частные закономерности определенных видов переводческой деятельности, свойственные именно этим видам, но отличающие их от других. Так, существует теория худо­жественного перевода, теория устного перевода и т.п. Теоретичес­кие разыскания этого направления иногда называют специальными теориями перевода. К этому направлению примыкают теоретиче­ские исследования особенностей перевода речевых произведений разного содержания и разных речевых жанров, например, теории военного перевода, юридического, медицинского, технического и т.п.

Общие же закономерности перевода как интеллектуальной деятельности, присущие всякому переводу независимо от сопо­ставляемой пары языков, от формы переводческой деятельности и условий се протекания, от содержания и прагматической направ­лен мости переводимых речевых произведений, изучаются общей теорией переводи.

Как ни парадоксально, но древнейшая и сложнейшая деятельность имеет весьма молодую теорию, сравнимую по возрасту с генетикой и кибернетикой.

Одна из моих задач — убедить читателя в великой цивилиза­торской миссии перевода, показав, в частности, как переводческая деятельность воздействовала на распространение религии, на со­вершенствование словесности, на развитие государственности в условиях двуязычия. Я попытаюсь проанализировать, как форми­ровались и изменялись в общественном мнении взгляды на пере­вод, какие проблемы волновали в первую очередь переводчиков прошлого, какие критерии ставились во главу угла в оценке пере­вода. В то же время я постараюсь показать, какими категориями оперирует современная теория перевода, какими методами изучает она свой объект, с какими научными дисциплинами она связана наиболее тесно.

Чтобы понять, в чем сложность переводческого труда, и какие противоречия приходится разрешать переводчику, чтобы макси­мально объективно оценить целесообразность и обоснованность переводческих действий, их достоинства и недостатки, необходи­мо выявить сущностные признаки переводческой деятельности и изучить ее структуру. Кроме того, следует определить характер отношений между тремя постоянными соучастниками перевода: автором исходного речевого произведения, переводчиком и получа­телем речевого произведения, созданного переводчиком, а также рассмотреть этические аспекты переводческого труда. И, наконец, важно понять, каким «инструментарием» владеет переводчик, какие операции производит он над текстом, какие использует приемы и методы для выхода из противоречивых ситуаций.

Начать изучение вопросов общей теории перевода, видимо, целесообразно с анализа самого понятия перевод.

В настоящее время известно немало самых разнообразных определений перевода. Каждый исследователь, стремящийся раз­работать собственную теорию, как правило, дает и свое определе­ние объекта исследования. Французский переводчик и теоретик перевода Э. Кари объясняет перипетии в определениях перевода следующим образом: «Понятие перевода, в самом деле, очень слож­но, и не только потому, что в наше время оно приобрело столь удивительное многообразие, но также потому, что оно беспрестан­но изменялось на протяжении столетий. Возможно, именно это затрудняло размышления многих авторов, которые, соглашаясь с мнением предшественников либо оспаривая их, не замечали, что не всегда говорили об одном и том же».

В самом деле, перевод предстает как чрезвычайно сложное и многостороннее явление, описать все сущностные стороны кото­рого в одном, даже очень развернутом, определении весьма слож­но, если вообще возможно. Прежде всего, следует иметь в виду, что само слово перевод является многозначным и даже в пределах данной научной дисциплины соотносится по меньшей мере с дву­мя различными понятиями: перевод как некая интеллектуальная деятельность, т.е. процесс, и перевод как результат этого процес­са, продукт деятельности, иначе говоря, речевое произведение, созданное переводчиком. Иногда, чтобы избежать двусмыслен­ности, в строгих научных описаниях используют заимствованный из английского языка термин «транслат», призванный обозначать продукт переводческой деятельности. Вряд ли следует считать этот термин удачным именно в силу его чужеродной формы. Бо­лее того, контекст научного описания, как правило, позволяет безошибочно определить, идет ли речь о деятельности или о про­дукте.

Приведем некоторые определения перевода, принадлежащие известным ученым, и посмотрим, как отражаются в них те или иные стороны интересующего нас объекта:

А. В. Федоров:

«Перевод рассматривается прежде всего как речевое произведе­ние в его соотношении с оригиналом и в связи с особенностями двух языков и с принадлежностью материала к тем или иным жанровым категориям».

«Перевести — значит выразить верно и полно средствами одного языка то, что уже выражено ранее средствами другого языка».

«Процесс перевода, как бы он быстро ни совершался в отдельных, особо благоприятных или просто легких случаях, неиз­бежно распадается на два момента».

А.Д. Швейцер:

«Перевод может быть определен как: однонаправленный и двухфазный процесс межъязыковой и межкультурной коммуника­ции, при котором ми основе подвергнутого целенаправленному ("переводческому") липни iv первичного текста создается вторич­ный текст (метатекст), вменяющий первичный в другой языко­вой и культурной среде... Процесс, характеризуемый установкой на передачу коммуникативного эффекта первичного текста, час­тично модифицируемой различиями между двумя языками, двумя культурами и двумя коммуникативными ситуациями».

М. Ледерер:

«При переводе недостаточно понять самому, нужно, чтобы поняли другие. По определению, перевод распадается на две час­ти: восприятие смысла и его выражение».

Я.И. Рецкер:

«Задача переводчика — передать средствами другого языка це­лостно и точно содержание подлинника, сохранив его стилистичес­кие и экспрессивные особенности. Под "целостностью" перевода надо понимать единство формы и содержания на новой языковой основе. Если критерием точности перевода является тождество информации, сообщаемой на разных языках, то целостным (пол­ноценным или адекватным) можно признать лишь такой перевод, который передает эту информацию равноценными средствами. Иначе говоря, в отличие от пересказа перевод должен передавать не только то, что выражено подлинником, но и так, как это выра­жено в нем. Это требование относится как ко всему переводу дан­ного текста в целом, так и к отдельным его частям»2.

Ж. Мунен:

«Перевод — это контакт языков, явление билингвизма. Но этот очень специфический случай билингвизма, на первый взгляд, мог бы быть отброшен как неинтересный в силу того, что он от­клоняется от нормы. Перевод хотя и является бесспорным фактом контакта языков, будет поэтому описываться как крайний, стати­стически очень редкий случай, когда сопротивление обычным последствиям билингвизма более сознательно и более организо­ванно. Это случай, когда билингв сознательно борется против всяко­го отклонения от нормы, против всякой интерференции»;

«Перевод (особенно в области театрального искусства, кино, интерпретации), конечно, включает в себя откровенно нелингви­стические, экстралингвистические аспекты. Но всякая перевод­ческая деятельность, Федоров прав, имеет в своей основе серию анализов и операций, восходящих собственно к лингвистике, которые прикладная лингвистическая наука может разъяснить точ­нее и лучше, нежели любой ремесленнический эмпиризм. Если угодно, можно сказать, что, подобно медицине, перевод остается искусством, но искусством, основанным на науке».

B.C. Виноградов:

«Нужно согласиться с мыслью, что перевод — это особый, свое­образный и самостоятельный вид словесного искусства. Это искус­ство «вторичное», искусство «перевыражения» оригинала в мате­риале другого языка. Переводческое искусство, на первый взгляд, похоже на исполнительское искусство музыканта, актера, чтеца тем, что оно репродуцирует существующее художественное про­изведение, а не создает нечто абсолютно оригинальное, тем, что творческая свобода переводчика ограничена подлинником. Но сходство на этом и кончается. В остальном перевод резко отли­чается от любого вида исполнительского искусства и составляет особую разновидность художественно-творческой деятельности, своеобразную форму "вторичного" художественного творчества».

Р.К. Миньяр-Белоручев:

«Объектом науки о переводе является не просто коммуника­ция с использованием двух языков, а коммуникация с использова­нием двух языков, включающая коррелирующую между собой де­ятельность источника, переводчика и получателя. Центральным звеном этой коммуникации является деятельность переводчика или перевод в собственном смысле этого слова, который пред­ставляет собой один из сложных видов речевой деятельности».

«Перевод как бы удваивает компоненты коммуникации, появ­ляются два источника, каждый со своими мотивами и целями высказывания, две ситуации (включая положительную и отрица­тельную ситуации), два речевых произведения и два получателя. Удвоение компонентов коммуникации и является основной отли­чительной чертой перевода как вида речевой деятельности. Удво­ение компонентов коммуникации создает свои проблемы. Двумя важнейшими из них являются проблема переводимости и пробле­ма инварианта в переводе».

Л.С. Бархударов:

«Перевод можно считать определенным видом трансформа­ции, а именно межъязыковой трансформации».

Какие же сущностные признаки перевода могут быть выведе­ны из приведенных выше определений? Итак, перевод — это:

Перевод как речевое произведение, т.е. как текст, интересен для теории перевода именно как величина относительная. Однако относительный характер текста перевода состоит не только в том, что он должен рассматриваться в соотношении с оригиналом. Ра­зумеется, текст перевода — это единственная материализованная сущность, которая при сопоставлении с исходным речевым произведением позволяет приоткрыть завесу над тайной переводче­ской деятельности, выявить ее механизмы, смоделировать ее. Любой перевод всегда предполагает оригинал. Из этого следует, что отношение оригинал/перевод есть объективная необходимость, не­ким постоянная, отражающая сущность данного явления. В то же время перевод представляет собой речевое произведение, оказывающееся в одном ряду с другими речевыми произведениями, су­ществующими и постоянно возникающими в среде переводящего языка и переводной культуры. Перевод всегда соотносится с эти­ми речевыми произведениями и оценивается нередко только по отношению к ним, например литературной критикой. Что такое перевод в этом окружении? Равноправный член «сообщества» или чужестранец, родное дитя или подкидыш, чистокровный ариец или метис? В этой двойной относительности сама суть перевода, и пей же — основной источник противоречий, основной камень преткновения в оценке перевода, в вечных спорах о его возмож­ностях.

Изучая перевод как процесс межъязыковой и межкультурной коммуникации, как коммуникацию с использованием двух язы­ков, как контакт языков, мы со всей очевидностью обнаруживаем межъязыковую и межкультурную асимметрию. Сегодня, пожалуй, никто не сомневается в том, что любой из современных языков способен выразить, описать любой фрагмент реальной действи­тельности. Р. Якобсон рассматривал заявления о «непереводимо­сти», которые время от времени провозглашаются скептиками как попытки разрубить гордиев узел множества запутанных проблем теории и практики перевода. «Весь познавательный опыт и его классификацию, — утверждал он, — можно выразить на любом существующем языке».

В подтверждение этого можно вспомнить, что на сегодняш­ний день Библия, представляющая собой исчерпывающую анто­логию ситуаций, типов, сюжетов, моралей, которые в несколько измененном виде лишь повторяются во всей последующей миро­вой литературе, переведена более чем на 2000 языков мира.

Но никто не сомневается и в том, что языки отражают дей­ствительность по-разному, асимметрично. Когда в переводе языки оказываются в контакте, когда при описании какого-либо фраг­мента действительности значения одного языка с необходимостью определяются через значения другого, асимметрия проявляется наиболее отчетливо. Мы обнаруживаем, что языки по-разному членят действительность, различно описывают одни и те же явле­ния и предметы, обращая внимание на разные их признаки. Люди разных культур по-разному выражают радость и отчаяние, любовь и ненависть, для них по-разному течет время, по-разному мир «звучит» и окрашивается в цвета. У одних есть предметы, отсут­ствующие у других, одни до сих пор активно используют то, что уже давно вышло из употребления у других. Но люди иных куль­тур и иного языкового сознания способны понять эти различия. Поэтому если рассматривать перевод только как способ описания той же самой действительности средствами иного языка, то про­блема перевода оказывается довольно легко решаемой и вопрос о «переводимости» не возникает.

Но перевод — это перевыражение. Если всякое речевое про­изведение представляет собой в известном смысле материальное оформление отражения фрагмента действительности сознанием индивида, то перевод является отражением отражения. Он отра­жает фрагмент действительности не непосредственно, а как уже осмысленный сознанием Другого, ведь переводим мы не описание факта, а мысль о факте. Насколько точно можно и нужно передавать мысли Другого в переводе, где предел переводческой «вер­ности», когда, напротив, перевод становится «предательством»?

Определения перевода позволяют обрисовать в общих чертах и фигуру переводчика. Переводчик — это по меньшей мере дву­язычная личность, обращенная одновременно к двум культурам. Переводчика иногда пренебрежительно называют «слугой двух юс под», но если речь идет о двух культурах, которым служит переводчик, то обидного в таком определении ничего нет. Ж. Мунен определил перевод как особый случай билингвизма. Особенность переводческого билингвизма, на наш взгляд, состоит, во-первых, и гам, что переводческий билингвизм имеет, как правило, асим­метричный характер. У большинства переводчиков доминирует один язык, данный ему с молоком матери, и одна культура, впитанная вместе с этим языком. Этот язык и эта культура подчиня­ют себе другие, с которыми переводчику приходится сталкиваться и переводе. Через призму доминирующего языка и доминирую­щей культуры понимаются смыслы, заключенные в речевых про­изведениях на другом языке, воспринимаются факты иной куль­туры. Во-вторых, в процессе перевода оба языка присутствуют в акте речи и функционируют одновременно. Переводчик в процес­се перевода напоминает персонаж из старого франко-итальянского фильма «Закон есть закон», правой ногой стоящего в одной стра­не, а левой — в другой.

В коммуникативном акте с переводом все гораздо сложнее, чем в обычной коммуникации на одном языке. Многие составля­ющие коммуникативного акта удваиваются. Центральная фигура такого акта коммуникации — переводчик — постоянно меняет свои роли, становясь то получателем речи, то отправителем, ви­доизменяется форма сообщения. Да и само сообщение, разве оно остается неизменным? В нем непременно что-то теряется, что-то появляется новое.

Считается, что перевод осуществляется в два этапа — восприя­тие смысла и его выражение. А когда же происходит преобразо­вание смысла? Или его не происходит вовсе, и смысл исходного сообщения остается неизменным? Но тысячелетняя практика пе­ревода свидетельствует о том, что это не так. Что же остается в переводе, можно ли установить некий инвариант смысла, нали­чие которого необходимо для того, чтобы конкретная процедура могла быть определена как перевод? Какими единицами опери­рует переводчик, переходя от восприятия речи к ее порождению, совпадают ли они с единицами языка, или с квантами информа­ции, или еще с какими бы то ни было сущностями?

Процесс перевода определяют как процесс межъязыковой трансформации. Но что трансформируется в переводе? Возможен ли перевод без трансформирования? Что лежит в основе перевод­ческих операций? Поддаются ли они исчислению и типологичес­кому представлению?

Можно ли считать переводом всякую передачу смысла ис­ходного речевого произведения средствами иного языка или же перевод — это только особый вид межъязыковой речевой дея­тельности? Взгляды на перевод варьируют: от максимально ши­рокого, который мы находим, например, у Шлегеля, заявлявшего, что «человеческий ум может только одно — переводить», до мак­симально узкого, различающего перевод и интерпретацию и от­казывающего устному переводу в статусе «перевода».

Часто мы слышим расхожие выражения «перевод — искусст­во», «искусство перевода», «искусный переводчик» и т.п. Что это, красивая метафора, поднимающая социальный статус переводчи­ка, или серьезное типологическое утверждение, размещающее пе­ревод как вид человеческой деятельности в пределах той сферы, которую принято называть искусством?

Эти и многие другие вопросы возникают перед нами, когда мы хотим определить как можно более полно и точно сущность перевода. Поэтому всякое определение перевода, если мы хотим придать ему лаконичную форму, будет страдать некоторой одно­сторонностью. Слишком сложно явление, слишком противоречи­вы его интерпретации, слишком неоднозначно отношение к нему с удовольствием потребляющего его общества.

Я попытаюсь представить собственное видение главных проб­лем перевода, которое, разумеется, во многом будет совпадать с мнениями предшественников и современников, всерьез задумы­вавшихся над этими проблемами, в чем-то будет отличаться от них. Но прежде чем приступить к анализу этих проблем, еще раз напомню высказывание французского переводчика, писателя и теоретика перевода Валери Ларбо, вынесенное в эпиграф, кото­рый не без основания утверждал, что «в истинном переводчике непременно сочетаются ценнейшие и редчайшие человеческие качества: самоотречение и терпение, даже милосердие, скрупу­лезная честность и ум, обширные знания, богатая и проворная память». И если каких-то из этих добродетелей и качеств может и недоставать даже у лучших умов, то ими никогда не бывают наде­лены посредственности.

К этой исключительно точной оценке личности переводчика все же хочется добавить, что если у человека, всерьез решившего заниматься переводом, каких-либо из этих качеств пока и недо­стает, они могут быть развиты в процессе обучения переводу, ведь обучение переводу не только прививает определенные про­фессиональные знания и навыки, развивает красноречие, о чем писали еще Цицерон и Квинтилиан, но и воздействует на человека нравственно, формирует из него сильную, психически ус­тойчивую, этически выдержанную и разносторонне образованную личность.

Для того чтобы освоить все тонкости непростого переводче­ского дела, стать настоящим мастером, необходимо прежде всего познакомиться с тем, что делали предшественники на протяже­нии не менее двух тысячелетий, т.е. того периода, о котором в истории перевода сохранились хоть какие-то свидетельства. Опыт предшественников позволяет прежде всего увидеть неразрывную снизь переводческой деятельности со всей жизнью общества, место и роль перевода в развитии цивилизации. Овладение этим опытом предохраняет от повторения ложных шагов, которые иногда совер­шали даже выдающиеся мастера своего дела в поисках решений труднейших проблем перевыражения смыслов, заключенных в зна­ках другого языка, отражающих иное видение мира, иной опыт миросозерцания, иной ход суждений. Исторический опыт дает также возможность убедиться в том, что в переводе, в подходах к оценке качества перевода, верности и точности существуют цик­личность и мода, что одни и те же решения в разные эпохи оце­ниваются противоположно, что переводческая практика всецело зависит от состояния словесности народа, на язык которого осу­ществляется перевод, от представлений общества о красивом и правильном. И, наконец, изучение опыта переводчиков прошло­го показывает, что многие из современных проблем теории пере­вода поднимались неоднократно на протяжении всей истории пой деятельности, так и не получив окончательного разрешения.

Перевод как сложнейшая интеллектуальная деятельность представляет собой объект изучения многих научных дисциплин. Не только лингвистика, литературоведение и литературная кри­тика, история языка и литературы изучают перевод. Некоторые аспекты переводческой деятельности изучаются психологией, со­циологией, религиоведением, кибернетикой, информатикой и другими научными дисциплинами. Но у этой деятельности есть своя собственная теория, особая научная дисциплина, пользую­щаяся методами других наук и накопленными ими знаниями, но имеющая свой собственный предмет — установление закономер­ностей переводческих преобразований, обнаружение объективных причин переводческих решений и разработка их типологий. Тео­рию перевода можно определить как фундаментальное научное знание о подобии, о подобии вещей реального мира, о подобии отражения человеческим сознанием реального мира, о подобии выразительных возможностей человеческих языков. Подобие всегда относительно. Степень относительности варьирует от объекта к объекту, от языка к языку, от культуры к культуре.

Переводчик отыскивает подобие в море разнообразного, подо­бие, которое может быть воспринято человеком иной культуры, иного языка, иной исторической эпохи. Многочисленные приемы и операции, к которым прибегает переводчик для установления такого подобия, составляют в совокупности методологию перево­да, овладение которой необходимо даже исключительно талант­ливому человеку, тонко чувствующему все мельчайшие нюансы значений, смыслов, ситуаций. Если даже мы подходим к перево­ду как к искусству, то это искусство, по справедливому утвержде­нию Мунена, основано на науке. Методологию перевода можно разработать, ей можно обучить, как можно научить от природы талантливого композитора нотной грамоте, талантливого живо­писца — технике живописи и т.п.

 

ПЕРЕВОД—СЛОВАРЬ—КОНТЕКСТ 

Перевод представляет собой перевыражение исходного текста средствами другого языка.

Основной задачей перевода является максимально пол­ная передача информации, заложенной в оригинале. Харак­тер информации в огромной степени зависит от типа текста. Например, в официальных документах и научной литерату­ре доминирует информация фактуальная, т. е. содержащая сообщение о фактах — реальных, предполагаемых, прогнозируемых. В художественных, особенно в поэтических, про­изведениях очень важна информация эмоционально-экспрес­сивная, создаваемая особым отбором выразительных средств, рассчитанных на определенное воздействие на читателя. В газетно-публицистических материалах, как правило, сочета­ются оба вида информации, и удельный вес каждого из них зависит от тематики, авторской манеры, характера печатно­го издания и т. д.

В идеале читатель перевода должен получить такой же объем сведений и подвергнуться тому же эмоциональному воздействию, что и читатель оригинала.

В чрезвычайно редких случаях это достигается обычной подстановкой слов. Но возможность дословного перевода является скорее исключением, чем правилом. Множество причин, таких как нормы и ресурсы языка, на который делается перевод, требования конкретного стиля или жанра, социально-культурные факторы, ориентация на реакцию получателя сообщения и др., заставляет переводчика искать иные формы выражения исходной мысли. Таким образом, перевод почти всегда сопряжен с преодолением барьеров, барьеров самого различного характера, и от того, насколько удачно они преодолены, зависит качество перевода.

Сама природа языка, а также особенности человечес­кой психики предопределяют неодинаковость восприятия и воспроизведения полученной информации. Перевод — это творческий процесс, в нем всегда присутствует определенная доля субъективизма — тем большая, чем больше вес эмоцио­нально-экспрессивной информации в структуре исходного тек­ста. Поэтому теоретически возможно бесконечное число вари­антов перевода, каждый из которых будет адекватен оригиналу. Это не означает, что понятие адекватности аморфно и не имеет границ. Где-то всегда проходит черта, за которой перевод явля­ется неточным или даже ошибочным. Адекватным считается тот перевод, который в максимально возможной степени пере­дает информацию, содержащуюся в оригинале.

Два основных вида переводческой деятельности — это письменный перевод письменного текст» (translation) и уст­ный перевод устного текста, т. е. выступления, беседы и т. д. (interpretation). Устный перевод может быть последовательным, когда он осуществляется после отзвучавшей фразы или более крупного отрезка текста в специально отведенные для этого паузы, и синхронным, когда переводчик с минималь­ным отставанием во времени переводит оратора, продолжая одновременно слушать его речь. Жесткие промен шло рамки заставляют устного переводчика принимать мгновенные ре­шения и опускать менее существенные детали, что обычно нехарактерно для перевода письменного.

Процесс перевода можно разделить на два этапа. Первый из них — это этап анализа исходного текста с целью достиже­ния полного его понимания, извлечения из него всей глубины смысла. Второй этап — этап синтеза, т. о. облечение этого смысла в новую, иноязычную форму. Переход от одного этапа к другому происходит через поиск и отбор оптимальных ре­шений, хотя такое деление переводческого процесса на этапы носит несколько условный характер; строгое следование одного этапа за другим не доказано, и в действительности они скорее всего то пересекаются, то протекают параллельно. Но само наличие таких этапов трудно подвергнуть сомнению.

Каждый из этапов сопряжен с одним из двух языков, вступающих во взаимодействие. На первом этапе для полно­го извлечения смысла из текста оригинала необходимо, в первую очередь, знание исходного языка, т. е. языка источ­ника. Основным строительным материалом любого сообщения, как известно, являются слова (хотя смысл сообщения почти никогда не сводится к простой совокупности их значе­ний). Но именно значения слов образуют тот фундамент, на котором строится «здание», — смысл любого текста — по­этому первым и основным помощником переводчика явля­ется словарь.

generika levitra erfahrung can you buy viagra online in canada
generika levitra erfahrung can you buy viagra online in canada